Възд в город Памятник Гайдаю Мемориал Славы

Жёлтый дьявол. Том 3. Зубы жёлтого обломаны. Глава 12. По следам

Жёлтый дьявол. Том 3. Зубы жёлтого обломаны. Глава 12. По следам

Глава 12-ая

По следам

1. Протест рабочих

Дремлет в утреннем тумане город. Тихо на пустынных улицах. Только изредка мелкая дробь шагов где-нибудь по мостовой.

То бежит дежурный кочегар, монтёр. Нужно раньше прибыть, приготовить машины, станки, работу для приема тысячной массы рук, которые сегодня, как каждый день, будут ткать, ковать, создавать ценности жизни. Будут обогащать ее силой своих мускулов, нервов, мозга…

Тихо ещё на улицах. Но вот: у-гу-у-у-у-у-у… у-у-у-у-у, – постепенно усиливаясь, завывает гудок Дальневосточного завода. За ним второпях, точно обгоняя друг друга в первенстве, сразу разражаются воем десятки сирен в величавой гамме призыва к труду.

Сразу ожили мостовые, ведущие к заводам и мастерским. Наполняются вереницами людей в грязных одеждах с узелками пищи в руках.

Мужчины, женщины, подростки…

И дремлющие заводы, вобрав в себя полагающуюся им жизненную силу, шумят, гудят колёсами станков и трансмиссий, приводят в действие лежавшие замертво всю ночь инструменты. Воздух полон звуками ударов, движений, подъёмов и падений.

В 8 часов утра завтрак. Неожиданно у кого-то из рабочих за куском хлеба с чаем останавливается взор на только что просмотренном им листе газеты.

– Товарищи, сюда, смотрите.

– Что такое, Игнат? Чего ты испугался?

– Товарищи! – У Игната дрожит в руках газета. – Они подозревают, что Штерн у японцев. Ведь если так…

Он недоговаривает. Остальные понимают его мысль без слов.

– Да, – говорит слесарь Ванюшин. – Очень даже вероятно, что они его где-то держат.

– А говорят, что он уехал в сопки, – кто-то замечает.

– Если он был бы в сопках, – говорит Игнат, наши (намекая на подпольщиков) знали бы.

– Но что ж нам делать? Надо его выручать как-нибудь.

– Выручи, когда мы не знаем даже, где он. Нам нужно протестовать сейчас же, немедленно, всей массой рабочих. Требовать ответственности от японского командования за жизнь Штерна.

– Правильно!

– Мы отпечатаем наш протест в газете. Нас поддержат другие товарищи.

– Верно, Игнат.

Наскоро собравшаяся группа рабочих решает устроить общезаводский митинг.

И вот через час огромное здание одного из цехов наполняется тысячной толпой рабочих. Они оживлённо разговаривают между собой, спорят о политике, но мысль у всех одна:

«Нужно выручить Штерна».

Но как?

2. Излишняя сантиментальность

В заплёванной, накуренной комнате японской гауптвахты – красноармейцы, содержащиеся под стражей. Это – все пленники «4–5 апреля», предательского выступления японцев во Владивостоке.

Среди них оказались и Штерн, и старший брат Валентина Сибирского – Орест. С ними также и Буцков. Все они – члены Военного Совета. Захвачены были японцами в штабе в ту же ночь на 5 апреля во время штурма. Но при аресте они не были узнаны и таким образом попали в общую камеру.

Часть красноармейцев их прекрасно знает, но… ни одним намёком не подают ни малейшего подозрения страже.

На гауптвахте свободно и непринужденно, и особых строгостей нет. Ежедневно приводят новых постояльцев и уводят тех, личности коих выяснены. Японцы выпускают рядовых красноармейцев, но пока задерживают красный командный состав.

– Так вот, товарищ, – говорит один из солдат Штерну, нарочно не произнося его имени. – Сегодня шестерых наших выпускают. Если вы и ваши товарищи одели бы наши шинели, то вместе с нашими тремя вы бы проскочили.

– Нет, товарищ! – твердо отвечает Штерн. – Я не хочу, чтобы из-за нас вас расстреляли или причинили какие-либо репрессии.

– Что вы, товарищ, тут не так строго. Они больше по счёту. Трое наших здесь останутся – счет верный. И, конечно, никто ни гу-гу.

– Нет, товарищ, я не могу принять такую жертву.

– А жаль, – искренно удивлённый, произносит красноармеец. – Ведь еще неизвестно, что с вами…

– Нет, нет! – резко отчеканивает Штерн и отходит в сторону. Красноармеец, пожимая плечами, направляется к своим.

На свидание к содержащимся на гауптвахте являются обе Ольги. Они также не называют Штерна и Ореста ни по имени ни по фамилии, и разговор с ними самый пустяковый – часовым даже неинтересно слушать.

В момент, когда часовые отошли в сторону, большая Ольга говорит Штерну:

– Будь готов. Мы за вами придём сегодня вечером. У нас будет приказ о вашем освобождении…

Настроение у всех поднимается. Мысль о близкой свободе захватывает Штерна, и он ее передает Буцкову и Оресту. И они уже втроем шушукаются о ближайших мероприятиях и действиях по выходе на волю.

После обеда на гауптвахту является Надя-партизанка. Она не знает, что Штерн на гауптвахте, и пришла к своим знакомым красноармейцам, задержанным во время переворота.

Вдруг, обернувшись, бросается вперед:

– Штерн!

Часовые, как от толчка, моментально подскакивают к Наде и к Штерну.

– Кто? Этот?!.. – Моментально он окружен тесным кольцом японской охраны.

Штерн стоит выпрямившийся, спокойный.

Рыдающая Надя убегает с гауптвахты. По дороге она стонет:

– Что я наделала?!.. Что я наделала?!..

3. Штерн арестован

В кабинете генерала О-Ой Таро на докладе. Генерал сегодня злится, плюется не в меру. Он получил запрос от Владивостокского правительства. Спрашивают, где Штерн? Запрос мотивирован – требование населения.

– Хрр-тьфу! Нашли вы Штерна? – спрашивает он Таро.

– Нет, ваше превосходительство!

– Как, нет? Вы, хрр-тьфу, искали?

– Вся разведка, ваше превосходительство!

– Чёрт, дайте тогда ответ на этот вопрос.

– Что ответить, ваше превосходительство?

– То, что вы, хрр-тьфу, мне говорите. То, что японскому командованию неизвестно.

– Большевики распространяют слух, что он ушел в сопки…

– Тем лучше! Хрр-тьфу.

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

Только что Таро удаляется, входит адъютант О-Ой.

– Ваше превосходительство, донесение с гауптвахты.

– Хрр-тьфу. Мелочь! Что такое?

Он читает, и лицо его принимает свое обычное уродливое выражение.

Перекошенные челюсти, вылезшие на нижнюю губу желтые клыки содрогаются от удовольствия.

О-Ой читает:

«У нас на гауптвахте только что обнаружены Штерн, Буцков и Сибирский. Временно изолированы. В ожидании распоряжений вашего превосходительства.

Начальник гауптвахты».

– Ха-хах-ха! – хохочет О-Ой. Смех его как горох внутри вращающегося барабана. – Ха-хах-хах-ха-ха!.. Зовите Таро.

– Ушёл уже, ваше превосходительство!

– Хорошо, я сам распоряжусь.

Он грузно поднимается над плевательницей и направляется к телефону.

 

4. Изобретательность и проворство

На четвертом этаже серого каменного здания – он, бандит. Таинственная личность, имя которой вызывает страх в сердцах превосходительств, высокоблагородий, а то просто благородий, имевших несчастье получить какое-нибудь важное поручение.

Сколько сильно волнующих минут вызывали эти лаконические записки и предупреждения с краткой подписью:

«Клодель».

Он сидит за столом, заваленным бумагами, и что-то пишет, вычисляет. Совсем непохоже, что это бандит. Что нужно было бы бандиту в стольких раскрытых томах, разбросанных по столу? Какой интерес может быть для него в этих ретортах и колбах, стоящих на полках вдоль стен комнаты?

Клодель пишет.

Временами он поднимает голову и бросает взгляд на маленький черный ящичек, стоящий на столе. Сбоку него, за стеклом, небольшой белый квадратик:

Клодель опускает голову и продолжает работу.

В это время по лестнице поднимается Сандорский.

Он добрался до Владивостока. Случайно узнал адрес Клоделя, известил Мак-Ван-Смита и, не медля ни минуты, явился на разведку.

На Сандорском костюм простого рабочего-монтёра. Синяя блуза, на руке моток проволоки, в кармане удостоверение электрической станции.

Он смело поднимается на четвёртый этаж. Останавливается у дверей, приготовляет браунинг в кармане…

…Клодель поднимает голову. Белый квадратик задвинут черной пластинкой.

И сбоку: 4-20.

Значит, кто-то у дверей. Чужой, ибо свои знают секрет входа. Один, ибо 4 – 20 не может быть весом двух людей. Стоит и что-то делает – значит с какими-то скрытыми намерениями.

Но вот и звонок.

Клодель открывает дверь.

– Что вам угодно?

– Простите, здесь квартира господина Булыгина? Маленькая проверка сети. Разрешите.

От взгляда Клоделя не ускользает то, что правая рука монтёра все время остаётся в его боковом кармане.

– Войдите. Счётчик там в углу.

Сандорский поворачивается по направлению к углу комнаты, но в то же время испускает дикий крик. Двери шкафа, стоящего в углу, моментально раскрываются, и, прежде чем Сандорский успевает опомниться, он уже втолкнут и заперт в шкафу.

Клодель поворачивает рядом какой-то рычаг. Сандорский только слышит:

– Маленький отдых под хлороформом вам не повредит.

– Пока что можно вернуться к моим занятиям, – бормочет Клодель, возвращаясь к столу. Взгляд его опять падает на черный ящичек.

– Ба! Что это такое? Никак этот сыщик приготовил засаду.

На экране ящичка:

И сбоку: 22–10.

– Гм! Это вес, пожалуй, пятерых. Надо бежать. А на всякий случай не мешает вот что… – Он опять поворачивает рычаг у шкафа. Затем вытаскивает беспомощно сгорбившееся тело Сандорского.

Резкий звонок у двери.

«Минуточку подождут…» – Клодель быстро обыскивает Сандорского, вынимая из его карманов всевозможные документы, в том числе и значок сыщика.

– Ага! Это пригодится. А взамен – нате! – Он засовывает в карман Сандорского свою визитную карточку.

Тело – обратно в шкаф.

Звонки у дверей сменяются ударами. Клодель быстро подбегает к окну. Еще секунда – он виснет руками на верхней раме, перекидывает ноги на край крыши и…

В комнату врываются японские сыщики. Среди них Мак-Ван-Смит.

Он первый замечает исчезнувшие за окном чьи-то ноги. Миг – и он виснет на раме. Но Клодель уже на крыше. Почти бегом, по карнизу крыши, он добирается до дымовой трубы. Мак-Ван-Смит стреляет.

Промах. Клодель уже исчез в трубе.

Мак-Ван-Смит бросается обратно.

– Занять все комнаты, где проходит средняя труба, – командует он.

Сам быстро спускается в подвальный этаж, к основанию трубы.

Темно. Только при свете своего потайного фонарика Мак-Ван-Смит замечает груды пустых сваленных ящиков, бочек и всякого хлама. Сбоку дымовой трубы кирпичная пристройка, вроде туннеля.

– Ага, вот дверь. Ну-ка, попробуем выкурить этого голубчика.

Мак-Ван-Смит вынимает револьвер и двигается к дверям.

Джжааауууллллл… – разбивается обо что-то стекло фонарика.

Тьма. Мак-Ван-Смит чувствует, что он куда-то падает, слышит неясное урчание воды и ударяется обо что-то липкое.

– Счастливо оставаться! – откуда-то сверху насмешливый голос.

Три минуты позже измазавшийся сажей человек подходит к воротам.

Засада из трех сыщиков.

– Нельзя никого выпускать.

– Я – Сандорский, помощник Мак-Ван-Смита. Вот мой значок.

– Пожалуйста.

Человек вскакивает на извозчика и уезжает.

5. Из канализационной трубы на гидроплан

Ощупью Мак-Ван-Смит начинает исследовать западню, в которую попал. В четыре стороны расходятся круглые туннели. Внизу вода. Вонь, липкая грязь.

Ясно, он в канализационных трубах. Ощупью, согнувшись, по колено в грязи, Мак-Ван-Смит начинает продвигаться по одной из труб. Он различает над головой слабое содрогание почвы от проносящегося наверху трамвая. Стало-быть, он сейчас под улицей. Нужно добраться до какого-нибудь из уличных люков, и он спасен.

Но… воздух смрадный и удушливый. Дышать почти невозможно. Мак-Ван-Смит чувствует, как силы его слабеют, как все медленней двигаются его ноги.

Случайно ударившись головой обо что-то, он падает, захлебываясь вонючей грязью.

Но в следующий момент Мак-Ван-Смит, собирая последние силы, вскакивает на ноги. Он ощупывает выступ.

– Ха-ха-ха! Телефонный кабель. Превосходно! Мы сейчас поговорим по телефону.

Последними оставшимися силами Мак-Ван-Смит стаскивает ботинок и внутренним краем подошвы перепиливает крышку кабеля. Из верхнего кармана пиджака он вынимает миниатюрную слуховую трубу и батарейку. Через минуту:

– Алло! Станция? Дайте штаб японского командования. Это я, Мак-Ван-Смит. Я в трубе под Алеутской, угол Светланской. Скорее. Погибаю.

Силы Мак-Ван-Смита исчерпаны. Задыхаясь, он падает в грязь, бормоча про себя:

– Для дедукции нет ничего невозможного.

Когда Мак-Ван-Смит приходит в сознание… кругом него сыщики, с которыми он ворвался в квартиру Клоделя.

– Где Клодель? – первый вопрос Мак-Ван-Смита.

– Не извольте беспокоиться, – отвечает один из сыщиков. – Он, оказывается, спрятался в шкафу. Мы его арестовали.

– А где мой помощник?

– Не знаем! Когда вы спустились в подвал, он вышел из ворот, сел на извозчика и куда-то уехал.

– Уехал? После того, как я спустился в подвал? – подозревая что-то, начинает тревожиться Мак-Ван-Смит. – А как он выглядел.

– Он был весь испачкан сажей.

– О, дьявол! Вы выпустили преступника.

– Но… – удивляются сыщики. – Ведь он у нас. Вот его карточка, которую мы у него отобрали.

Мак-Ван-Смит смотрит:

Граф Анри Клодель

– О, это бесподобно! Скорее к телефону. Вызовите вашего пленника.

– Алло! Кто говорит? Сандорский? Так я и знал. Проклятие! Скорей на пристань. Мы должны его догнать.

– Вышли ли из порта какие-либо суда? – спрашивает Мак-Ван-Смит по телефону начальника порта.

– Кому это нужно?

– Сбежал Клодель, известный бандит. Мы должны его догнать. Это и в ваших интересах.

– Сейчас дам вам справку. Вышли «Сучан» и «Минерва».

– «Минерва» – это они. Окажите нам содействие.

– Всё, что я смогу сделать.

– У нас два гидроплана на Русском Острове… Я сейчас снесусь с японским командованием. Оно будет вам очень обязано и понятно заплатит за…

– Понимаю! Пусть японское командование обратится в Ревком. Я немедленно отправлю катер на Русский Остров…

– Олл райт!

6. Атака с воздуха

Несколько часов позже мощный гидроплан, описав изящный полуовал по заливу, плавно поднимается.

В кабинке гидроплана Мак-Ван-Смит, Сандорский и русский сыщик Евдокимов из угрозыска.

– Мне всё-таки непонятна ваша тревога. Ну, они преступники, терроризовали высокопоставленных лиц, но… какое дело японскому командованию до всего этого?

– О, вы не знаете, что нам сделал этот Клодель, а сейчас, сейчас… Если они доберутся до Токио раньше нас, я не ручаюсь за целость… за целость…

Мак-Ван-Смит разволновался от собственных слов.

– За целость? ну говорите же! – спрашивает крайне заинтересованный Евдокимов.

– Я не могу сказать. Это государственная тайна.

– Ага! Я начинаю понимать. Неужели эти бандиты запустили свои щупальца так далеко?

– О, этот Клодель дьявольски хитёр. Но на этот раз мы ему не дадим улизнуть. Мистер Сандорский, у вас бомбы в порядке?

– Четыре, как вы приказали. Но хватит и одной, чтобы спустить судно ко дну.

Он внимательно всматривается в подзорную трубу.

– А вот взгляните, мистер Мак-Ван-Смит. Если не ошибаюсь, это и есть «Минерва».

На горизонте достаточно ясно виден силуэт судна, на всех парах несущегося по волнам.

– Они идут не менее 30 узлов в час. Господин Евдокимов, хватит ли у вас бензина?

– Вполне. Сзади – запасные баки. Мы можем держаться без спуска еще 5 часов.

– Превосходно! Развивайте максимальную скорость, – отдаёт приказ Мак-Ван-Смит пилоту.

Силуэт на горизонте все растет, и расстояние между ним и гидропланом уменьшается. Через час оглушительной работы пропеллеров судно уже виднеется под гидропланом. Гидроплан постепенно снижается.

– Приготовьте бомбу, – командует Мак-Ван-Смит.

– Есть!

– Раз, два, три!

С гулким свистом бомба летит вниз, затем на некотором расстоянии от судна взрывается, в воздухе столб воды, и судно, как игрушечный мячик, танцует сбоку его.

– Мимо, чёрт! Цельтесь внимательнее. Вторую!

…Пах-дзззз, пах-дззззз, – доносится слабый звук выстрелов снизу.

– Готова вторая.

– Цельтесь, цельтесь. Раз, два, три!

На этот раз бомба ударяется о борт судна. На миг вся палуба погружается в воду. Затем снова выплывает, но уже части кормы нет. Из середины судна поднимается дым.

– Они горят. Конец! Спускайтесь ниже. Посмотрим, что мы можем сделать.

Тем временем на судне паника. Клодель и шестеро человек команды безуспешно пытаются погасить вспыхнувший огонь. Да и немыслимо дальше держаться. Судно, как скорлупа разбитого яйца, накренилось на бок и несется по волнам.

– Спускайтесь в подводную, – командует Клодель. – Живо, пока эти черти не заметили. Стреляйте кто-нибудь.

Гидроплан уже несколько десятков метров над судном.

– Сдавайтесь, – кричит Мак-Ван-Смит: – вы арестованы!

– Подождете ещё! – кричит в ответ Клодель и посылает один за другим вверх последние заряды своего кольта.

– Ах, держите, держите! – вдруг раздается неистовый крик. Мак-Ван-Смит бросается к перилам кабинки. Но уже поздно. Сандорский, раненный пулей Клоделя, оступился и падает.

– Ловите его! – кричит Клодель Трехглазому: – заберём его с собой.

Трехглазый ловко накидывает канат с петлей на Сандорского и втаскивает его на палубу подводной лодки.

– Кидайте бомбы, – кипятится Евдокимов. – А то они улизнут на подводной.

– Бомбы, бомбы… – шепчет Мак-Ван-Смит. – Но ведь там… Сандорский.

Минута нерешительности. Затем Мак-Ван-Смит отцепляет третью бомбу. Но уже поздно. Перископ лодки уже скрылся под водой. Со свистом бомба падает, взрывая в воздух столб воды. Медленно погружается в воду горящая красавица «Минерва».

Мак-Ван-Смит, схватив голову обеими руками, падает на дно кабинки.

– Куда теперь? – трогает за плечо Мак-Ван-Смита Евдокимов.

– К берегам Японии! Я должен поспеть в Токио раньше них.

 

Предыдущие главы

15:45
31635
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|