Възд в город Памятник Гайдаю Мемориал Славы

Жёлтый дьявол. Том 1. Гроза разразилась. 1918 год. Глава 6. Во тьму

Жёлтый дьявол. Том 1. Гроза разразилась. 1918 год. Глава 6. Во тьму

Глава 6-я

Во тьму

1. Во тьму

Ряд серых блиндированных вагонов, во главе с мощным паровозом медленно подвигается вперед. Эта ползучая стальная змея, несущая с собой смерть. Это – сторожевой наших позиций – бронепоезд «Коммунар».

На передней площадке, у дальнобойного орудия, положив на колени планшетку, Лазо что-то пишет. Пламя свечки в железнодорожном фонаре медленно колышется в такт хода поезда и играет тенями на его молодом, энергичном лице.

Он берет трубку телефона, соединив его с паровозом.

– Товарищ! прибавьте ход.

– Опасно, – отвечают с паровоза. – Ничего не видать. Мосты взорваны… шпалы…

– Без разговоров!..

Медленный ход поезда действует угнетающе. Лазо напрягает зрение, стараясь рассмотреть местность. Пустынно. Ничего нет. Смерть свершила здесь свою прогулку. Следы ее шествия: изредка мелькающие строения, брошенные на произвол судьбы раз'езды, одинокие водокачки… и трупы, трупы, валяющиеся то тут, то там вдоль полотна дороги.

Какая-то остановка. Станция.

– Включите провод!

– Есть!

– Где полк Метелицы? Где Аргунский полк?

Отвечает комбриг Артамонов: – Отходит вниз по Селенге!

– Держитесь, скоро буду…

Затем вновь к телефону. К машинисту.

– Поезжайте быстрее. Как можно быстрее…

…Поезд мчится. Без огней во тьму, ничего не видя впереди. Машинист – весь внимание, со спокойной решимостью управляет паровозом. Но еще спокойнее тот, который на первой блиндированной площадке, при свете огарка намечает план дальнейших действий. Не может быть для него двух мнений: победить или умереть. Он знает только одно – сейчас нужно победить.

– Куда мы едем? – спрашивает Лазо проснувшийся ад'ютант.

– Вперед, – к Байкальским туннелям!..

2. Динамитный поезд

– Сволочи! Это саботаж! Поезд третьи сутки стоит в тупике, как будто вам до него нет дела. Никакой охраны.

Начальник подрывной команды Петров не может сдержать злость. Рука его, описав в воздухе красивую дугу, вцепляется в воротник начальника станции, и голова последнего начинает трястись, как повешенный на нитке мячик.

– Товарищ начальник… товарищ начальник… Ей-богу!

– Брось божиться, каналья! Если народное добро не бережешь, дурак, то хоть себя береги. Ведь это же состав с динамитом.

– С динамитом? – у трясущегося мячика глаза собираются выскочить из орбит: Я – сейчас… сейчас…

Он высвобождается из руки Петрова и бежит, как ошалелый, мотая головой.

– Динамит… динамит…

На выехавший из депо паровоз вскакивает переодетый японец.

– Куда лезешь, желтая рожа? – кричит на него кочегар.

– Твоя подожди немного… Хочешь заработать? – Японец машет перед глазами машиниста и кочегара толстой пачкой иен.

– Ну ладно, а дальше что?

– Очин немного, очин… Твоя едет состав передвигать… Твоя толкай вагон в тупик. Толкай покрепче. Все!

Машинист с кочегаром не соображают, зачем это. Но деньги японца обоим нравятся.

– Ладно, нам какое дело… Теперь путаница…

Оставив деньги, японец соскакивает и быстро скрывается. Паровоз начинает маневрировать с вагонами.

– Как? Еще не перевели? Ты хочешь, чтоб я тебя пристрелил как собаку, прежде чем ты взлетишь в воздух со всей своей станцией?

– Сейчас, сейчас! Паровоз уже прибыл и сейчас передвинет ваш состав.

– Где машинист? Нужно сказать ему, чтобы был осторожен. – И Петров направляется на платформу к маневрирующему паровозу.

Что это такое? Что? Два вагона, отделившись от состава, толкаемого паровозом, несутся прямо к тупику. Еще минута, и они ударятся о передний вагон состава. Гигантскими прыжками Петров бросается к стрелке и изо всей силы ее переводит. Вагоны с грохотом пролетают мимо Петрова, но уже на другие рельсы.

Динамитный поезд спасен.

3. Красавец горит

Армия отступает.

На станции Байкал – как в эвакуационном лагере. Красноармейцы деморализованы – в одиночку и группами бегут вдоль полотна на восток, лишь подальше от фронта… По пути брошены части военного имущества. Некогда думать о мелочах, когда нужно защищать тыл и выбрать позиции отступления.

На станцию прибывает броневик Лазо. Суматоха среди частей заметно исчезает. Точно со стальной цепью вагонов прибыла и стальная воля.

Лазо отдает приказ за приказом. Он заранее взвесил то, что можно кинуть и то, что нужно спасти.

– Постарайтесь увести ледокол «Байкал» на Танхай. – Товарищ Ильицкий – поезжайте немедленно…

На ледоколе оружие, снаряды и порох…

Все время идет беспорядочная перестрелка. Чешский броневик продвигается к самому «Байкалу». Один из снарядов броневика попадает на ледокол, взрывается и зажигает его.

– А, чорт, не успели раньше! – и Лазо сжимает крепко губы. – Ну, ладно!..

– Петров, собирайся немедленно и поезжай взрывать туннели.

Поздно вечером, нагрузившись с головы до ног запалами, бикфордовым шнуром и динамитом, отряд под руководством Петрова приступил к работе.

– Бикфордова шнура на 15-ть минут!

– Есть! – Отметь время.

– Закладывай динамит, скорее, уходите…

– Зажигай конец!

– Есть! Едем дальше!..

Черные тени работают решительно и верно. Закладывается запал за запалом. Месть палачам!

Зажженный белогвардейским снарядом красавец «Байкал» покрыл всю гладь воды отблеском красного зарева. А на фоне фиолетового, огнем насыщенного неба взлетают камни, содрогаются откосы скал.

Это рвутся туннели Забайкальской дороги.

4. Прощальная речь Лазо

Уходят… Отступают… Бегут…

Эшелон за эшелоном проносится мимо станции Танхай; идут поезда с обмундированием – вагоны полураскрыты, виднеются разваленные тюки сукна; громыхают продовольственные маршрутные поезда. Охраны никакой, или очень незначительная. Железнодорожники, измученные, ворчат и озираются.

По станции ползет зловещий слух: большевики все города ограбили и вот теперь бегут, бросая рабочих и край на растерзание чужеземцев…

Железнодорожники в панике:

– Говорят – большевики хотят все паровозы угнать к Амуру, а там спустить под откосы…

– Им-то что, они награбили и уедут заграницу, а мы тут с семьями останемся без куска хлеба – говорит какая-то кепка, хитро подмигивая группе растерянных железнодорожников.

– Не давать им паровозов и все тут… – кто-то в толпе огрызается.

– Иди, попробуй – они вооружены, сами возьмут…

– А если нам отказаться, не ходить – они-то не сумеют без нас: далеко-то все равно не уедут…

– Верно!.. – раздается несколько голосов.

– Дурачье, да они вас заставят ехать под дулом револьвера – поедете, – и кепка презрительно сплевывает. – Привыкли рабствовать… Вы бы вот лучше захватили эшелон с оружием, вооружились – ну тогда… Армия у них деморализована, бежит, справиться легко – вот и не дали бы паровозов, да и добра много спасли бы…

– Для кого, для чехов? – кто-то иронизирует.

– А хотя бы… Они вас тоже не помилуют, когда придут да узнают как вы большевикам помогали увозить русское добро.

– Верно, не помилуют… – и этот перемигнулся с кепкой.

– Идем! Не дадим наших паровозов… не дадим.

– Стойте, товарищи. Здесь провокация… Кто эта кепка?

– Бей его! – большевик тоже, – и кепка сзади ударил гаечным ключом говорившего, – тот ткнулся к стрелке. Железнодорожники ринулись к эшелонам.

– Остановить… Не пускать..

…Ту-у-у… ту-ту… Ту… у-у-ту… – Пронзительный свисток броневика, и паровоз врезается в толпу возбужденных, озлобленных людей.

– Вот он!..

– Кто?

– Главный большевик, их командир – взять его, стащить…

– Товарищи! – Что такое? – вы не хотите дать нам паровозов… Кто это говорит?

Толпа гудит: бежите, – нас бросаете…

Лазо стоит во весь свой огромный рост на броневике. В его глазах боль и страшная усталость – он не смыкал глаз целую неделю, – как он еще держится на ногах…

– «Предатели!»

Резким движением руки Лазо останавливает шум толпы.

– Кто сказал – предатели? Кто?!.

Гробовое молчание.

Кепка ныряет в толпу.

– Десятки, сотни лет мы ждали, когда загорится восстанием Россия.

Тысячи наших товарищей вот здесь, в Забайкалье – в Зерентуе, на Каре – гибли за освобождение трудящихся.

Этот день настал – Октябрьская революция сбросила тысячелетнее наследие рабства, – мы начали строить нашу первую в мире республику трудящихся.

…Теперь мы отступаем… Все силы обрушились на нас… Мы – полураздеты, голодны… Сейчас мы отступаем в тайгу – но знайте, товарищи, – только по нашим трупам пройдут к востоку предатели-чехи. Горе несут они вам, не ра-дуй-тесь.

…Но еще не все потеряно – Москва стоит: она напрягает все свои силы и борется с целым миром врагов – Франция, Англия, Германия – все они об’единились, чтобы задушить пролетарское государство… Но погодите – Москва еще придет к нам на помощь – за ней стоит мировой пролетариат.

Долой малодушие! Все сильные, смелые – к нам в эшелоны. Будем бороться, пока не поздно.

Товарищи железнодорожники! Вы много выстрадали во время этой войны… Но мы отдали все – наши силы и жизнь: сколько… сколько здесь пало наших товарищей!

В толпе робкое движение.

…Идем с ними – чехи придут, хуже будет… – кто-то говорит.

– Но наши семьи…

Все взоры устремлены на Лазо.

– Вот, товарищи! Здесь несколько эшелонов муки и обмундирования – все это я приказал раздать вам, – рабочим по станциям и крестьянам окружных деревень. Наша армия берет только самое необходимое, а это… – поделите… Вы достаточно голодали вместе с нами…

Прорываясь сквозь толпу:

– Нам только умереть вместе с ним! – И рабочий быстро вскакивает на броневик.

– Идем, товарищи, идем все…

Но толпа робко жмется.

От черных корпусов депо тянется длинная тень – близится вечер.

– Товарищи! Хорошо… Оставайтесь… Но помните Советы – власть трудящихся – вашу власть, – вы еще будете за нее бороться… Долго…

…Долго бороться за Советы.

…Прощайте!

Юношеское лицо Лазо страшно серьезно – как никогда.

Броневик трогается…

– Товарищ командующий…

– Лазо!

– Товарищ… Возьмите… нас…

Несколько смельчаков прыгают на ходу в броневик.

Лица рабочих угрюмы, шапки у всех сняты. В толпе кучками – рыдание женщин…

Издали по Байкалу доносятся взрывы туннелей.

Рокотом говорят горы.

5. Сталь сердца

– Трус!

– Товарищ Лазо…

– Ты не исполнил приказ: бросил со своей частью фронт…

– Что я мог сделать – они бежали…

– Один… зубами ты должен был разворачивать рельсы… или – умереть там… Ты предал фронт – ты открыл неприятелю наш тыл…

– Трус – расстрелять!..

– Сергей! Что ты?

– Ну! – и голос Лазо зазвенел сталью.

Караульный взвод выстроился у штабного вагона. Команда… – чей-то голос дрожит:

– Взво-од… – Пли!..

Только на миг вздрогнула рука, но это от неожиданности – Лазо продолжает писать приказы и отдавать распоряжения… Но что-то слишком крепко, до боли в пальцах он сжал поручень кресла левой свободной рукой. Или это может быть так… или… ведь, все-таки товарищ… они с ним столько вместе боролись… он был славный товарищ, неутомимый… жизнерадостный… но революция не шутит.

И ни один мускул не дрогнул на его лице, сильно возмужавшем за это короткое боевое время, не дрогнул – никто не мог бы сказать этого…

На глазах целого штаба, это – командующий железной воли и силы – не останавливающийся ни перед чем.

Это человек, твердо знающий, куда он идет.

Штаб молчит.

Тишину нарушает стук телеграфного ключа.

Лента: – хочу говорить с Лазо…

Телеграфист смотрит на командующего.

Пауза. – Лазо несколько медлит, не сразу:

…– Здесь командующий! – Кто говорит?

Лента: Преддальсовнаркома Краснолобов… Чехи во Владивостоке выступили. Наша армия отступает… Помощь…

– Полк кавалерии и броневик посылаю. Держитесь в Амурском секторе. Я с армией отхожу на Шилку.

Начинает усиленно гудеть телефон, к нему подходит ад'ютант.

– Вам, товарищ Лазо, – и передает трубку.

Лазо берет и, слушая, продолжает диктовать телеграфисту:

– Там мы укрепим фронт – будем форсировать Манчжурию и…

По фонопору передают:

…– Сегодня в ночь на Карымской у предмостного укрепления в бою на передовой линии тяжело ранена санитарка Ольга. – Она в агонии… бредит – просит передать…

– Что?.. Она!.. – еще крепче сжимается трубка фонопора.

– Но… Вы… Держитесь?..

…– Д-е-р-ж-и-м-с-я…

– До конца! До последнего человека!..

Нет! За один день слишком много: расстрелял товарища, смертельно ранена любимая… Нет… – там прорван фронт… в бой…

– Ординарец – коня!

 

Продолжение следует...

Предыдущие главы

15:20
3572
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|